В системе образования одновременно зреют два показательных курса: оценки за поведение и фактический запрет «решебников». Оба начинались как узкоспециальные инициативы Минпросвещения, а в итоге вышли на уровень серьёзного политического и общественного спора.
Поведение на вылет
Своё видение озвучил глава Совета по правам человека Валерий Фадеев — и сделал это максимально жёстко. По его мнению, учащихся, которые стабильно получают «двойку» за поведение, нужно отчислять. Он уточняет, что речь не о разовых выходках, а о систематическом срыве уроков, оскорблениях и даже нападениях на учителей. По сути, Фадеев предлагает вернуть школе право «выставлять за дверь» тех, кто делает учебный процесс невыносимым.
Но вместе с тем возникают куда менее удобные вопросы. Кто именно и по каким критериям будет решать, что перед нами уже «систематика», а не конфликт между конкретным учителем и конкретным подростком? Какие механизмы обжалования получат родители — кроме разговора с тем же классным руководителем? И главное — куда дальше пойдут дети, которых исключили за поведение: в другую школу, в ПТУ? Ответы на эти вопросы в публичной части концепции пока теряются за жёсткими формулировками про дисциплину.
Шпаргалку — под блокировку
На другом фланге — история с «решебниками». Под угрозой досудебной блокировки могут оказаться популярные сайты с готовыми домашними заданиями и базами ответов, включая архивы прошлых лет. Логика понятна: если экзамен превращается в гонку по поиску свежего «слива» в интернете, вся конструкция ЕГЭ рассыпается.
На этом фоне прозвучала критика депутата ГД Антона Горелкина. Он считает инициативу чрезмерной:
«На мой взгляд, помещать школьные шпаргалки в один ряд с деструктивной информацией — это чересчур».
По сути, Горелкин признаёт, что индустрия «решебников» деформирует систему экзаменов и нередко граничит с мошенничеством, но предлагает действовать только через суд и отказывается ставить её в один ряд с откровенно опасным контентом.
Ведомства, продвигающие запрет, в свою очередь указывают на простой технический факт: судебное решение появится через дни или недели, тогда как актуальность «сливов» ЕГЭ и ОГЭ измеряется часами. Пока идёт процедура, экзамен уже сдан, а работа по подготовке вариантов заданий обнуляется.
Что дальше?
В итоге две на первый взгляд разные инициативы складываются в общий сюжет. В одном случае государство пытается навести порядок «снизу» — через оценку поведения и возможность жёстко реагировать на агрессию и систематический саботаж уроков. В другом — закручивает гайки «сверху», стремясь закрыть цифровые лазейки, через которые экзамен перестаёт быть проверкой знаний и превращается в охоту за готовыми ответами. Общий знаменатель — ставка на контроль и дисциплину, причём как в реальной жизни (класс, учитель, ученик), так и в онлайне (контент, ответы, платформы).
Для системы образования это означает переход к более жёсткой модели: меньше доверия к саморегуляции, больше — к формальным инструментам учёта и запрета. Вопрос лишь один: удастся ли при этом сохранить то, о чём в методичках любят писать отдельной строкой, — доверие между школой, детьми и родителями? Потому что «двойка за поведение» и заблокированный «решебник» могут действительно укрепить дисциплину, а могут окончательно превратить школу в пространство, где главное — соблюдать правила, а не по-настоящему чему-то учиться.
